?

Log in

No account? Create an account
Профессор Федоров
Recent Entries 
27th-Jul-2006 03:06 pm - О любви
Расшифровка аудиозаписи 2000 г. - профессор беседовал с несколькими детьми 15-17 лет у меня дома. Запись 2000 г. - с сокращениями.
chikunya

 
28th-Jun-2006 09:19 am - индульгенции
 
23 апреля. Рассказ Игоря Федорова о технологии провоцирования себя к совершению духовных поступков. 
Вот… Базовые принципы того, что прозвучит дальше. 
 
Первое – это описание именно полуидиотской технологии, а не теории, которая каким-то краем в ней, в этой самой технологии, скрытым образом присутствует. 
Во-вторых, эта технология была приспособлена именно Федоровым для самого себя и исходит, соответственно, из следующих посылов. Каких бы Федоров не придерживался высоких взглядов на мир, он, по сути, человек ленивый. Он ленивый чрезвычайно. Он склонен романтизировать приятную ломоту в боку, когда лежишь, его сильно греет, когда ешь спелую черешню и смотришь «Тома и Джерри», поэтому при первой возможности он стремится туда, в сторону родной энтропии. А стремиться, по теории, надо прямо в противоположную сторону. И надо чего-то делать со всем этим, по посылам. Во-вторых, методы самонаказания для Федорова, поскольку мы себя любим, не могут быть особенно жесткими, иначе он быстро найдет в этой технологии какое-то дьяволово зерно, скажет, что неверно, и всё. 
Методами наказания, еще раз подчеркну, по технологии является совершение субъективно наиболее неприятных житейских дел, как то: мытье окон, вымывание полов, отодвигание дивана и вымывание из-под него, встречи с заведомо неприятными людьми или, там, проверка чужих полуидиотских дипломов. Вот именно эти вещи, если ты не сумел подвигнуть себя на духовный подвиг, ты и должен делать. 
Поощрением же в этой технологии является так называемое сжигание индульгенций. Ты можешь себе позволить. Это очень сомнительный принцип, но если ты сделал на рубль для себя добрых дел и подсчитал по технологии, что их где-то около рубля, то копеек двадцать, по максимуму, ты можешь истратить, совершая дела не духовные и не нравственные, а те, которые хочется. Конечно, эта технология беспомощна, если тебе захочется поедать младенцев. Но ты субъективно будешь знать, что это гораздо более рубля и зарабатывать надо по новому. 
Поэтому двадцать копеек желательно тратить на что? Вот как раз лечь на бок. Как раз лечь на бок. Встретиться с женщиной, как-то невербально предупредив, что ты встречаешься с легкомысленными намерениями. А она тебе говорит: ой как я хочу духовности. Ты говоришь: извини, я тут просто по поводу двадцати копеек, у меня ничего другого нету. 
Ну, еще одно. Федоров – человек русский, следовательно, разъебай, и никогда не вредно пытаться, хотя особых успехов-то и нету… как просто приучить себя к какой-то кропотливой такой работе по самооценке, по продвижению… это вообще мне не свойственно. А эта технология заставляет меня это делать. 
Кроме того, эта технология позволяет обойти чрезвычайно, по крайней мере, для Федорова, актуальную проблему благодарности за какие-то дела, которые ты кому-то сделал. Довольно часто бывает: ой, как я благодарен, ой, да я все для вас сделаю. Эта технология позволяет мысленно, по крайней мере, отвечать: да не надо мне ничего делать, я искренне этого не хочу, я на тебе 75 очков заработал, чего больше-то, собственно? То есть, она исходит, эта технология, из реального представления о человеке как об эгоисте, который не хочет это признавать. 
Сделав такое вступление, начнем описывать собственно технологические правила, как заставлять себя делать долг. Который не хочется делать. Но который, если ты не сделаешь, – тоже противно. Технология эта исходит из следующего.
 Намечаются циклы. Один из них, как на работе, может быть отпуском – то есть, там ты ничего не делаешь – июль, допустим, ты себе отчеркиваешь. Я август всегда себе отчеркиваю. В это время я – равнодушная скотина. 
А остальные одиннадцать месяцев, значит, вот, действует это стихийное планирование. Как это происходит? Естественно, никому не показывая, делается такая тетрадка. Тетрадка должна быть в твердом переплете, и она должна храниться на видном месте все время, это очень важно. Лучше – если яркого цвета, чтобы это было укором совести. Ты ходишь, на нее посмотрел – сплюнул – опять я не выполнил…
 
В тетрадке делается табличка. Лучше на компьютере, а можно и от руки, какая особо разница… в этой табличке выделяются… ну, можно просто рисовать, а можно, вот если словами описывать, в табличку входит… 
Во-первых, она делится по вертикали на два столбца, на левом – то, что намечено, на правом – сколько заработал. Все по бухгалтерии. В левой стороне – это самое важное при планировании – выделяется пять или шесть, значит, граф, строк. Делается это для того, чтобы не было искушения заработать много очков на чем-нибудь одном. Ну, допустим, ты пишешь книжку, и у тебя получается, и ты ставишь за 20 страниц 200 очков. А написал 100, и ты заработал свою тысячу на одном. Так у тебя не получится. Это надо исключать сразу. Нельзя развиваться односторонне. 
Что это за пять граф? Первая графа – это люди. В каждом месяце выделяются какие-то фокусные люди. Как это выделяется, чуть позже, пока общее описание. И, соответственно, что, по твоим представлениям, надо для них сделать, чтобы это было добром и исходило из признаков теории, то есть, это добро, которое ведет к духовному развитию этой личности, по крайней мере, стимулирует, по твоим представлениям. То есть, сколько очков за это. Вот пять человек, значит. В среднем на каждый месяц располагается по важности, то есть, какой фокус первый идет. 
Второе – наука. То есть, какие научные книжки и сколько ты должен прочитать, сколько должен сделать конспектов, кто на этот месяц в фокусе из дипломников, аспирантов или докторантов, сколько по книжке ты должен сделать и так далее. 
Третье. Третий вариант. Это работа. На работе ставятся цели. Во-первых, кого-то понять, допустим, у тебя сложный человек. Или встретиться с начальством и понять, чего они хотят. Надо подготовиться к пилотажной встрече, идти вооруженным человеком, у тебя будет план, имидж, оружие, а для него встреча неожиданная – скорее всего, ты выиграешь эту встречу. 
Четвертая графа – это быт. То есть, чего за этот месяц ты должен… купить какие-то вещички, отмыть плиту, допустим или еще что-то. И пятое – физическое развитие. Самая херовая графа…
 Иногда выделяется просто общее развитие, то есть, что ты должен сделать, узнать в несвойственных и малознакомых для тебя областях. Скажем, в физике, или в искусстве архитектуры, или еще в чем-то.
         А творчество?
      Для меня это наука, оно там идет всё. И люди. В свое время была графа «Алёна». Теперь нету.
Теперь о том, как именно выделяются эти графы. Примерный расклад идет: первые две строки – на них уходит очков 500. На остальные 3-4 – тоже очков 500, то есть, чтобы это был стимул, очки. Если ты выполнил больше, но все равно – выше, чем 120% нормы нету. Вот у тебя 100 очков за это, а ты сделал в 20 раз больше – получишь 120. 
– А как это в реальности – сколько мне нужно сделать, чтобы, допустим, было 300? 
– Ну вот, допустим, у тебя первая графа – 300. Там входит, у меня, например, сейчас – 40 страниц книжки. 
– А предел какой? 
В сумме ты можешь набрать – в идеале – тыщу. Если ты набираешь выше 700 хоть на один балл – значит, это у тебя индульгированный месяц. Да, это забавно, я понимаю, но я живу так и уже давно. 
– Работает? 
Ну, раз я это делаю, значит, работает. Вот. Из этой тыщи можно очков 50 оставлять резерва. Это если ты сделал нечто не попадающее в план и хорошее, тогда ты интуитивно эти 50 очков добавляешь либо не добавляешь. Тут уж риск – 50 очков у тебя могут просто пропасть. 
Если по какому-либо параметру ты набрал ноль, то это система штрафов. 
Хотя бы десять очков, но в чем-то ты должен сделать. Ну, скажем, один раз в месяц ты сделал физзарядку. Толку от этого никакого, но 50 очков взял – завала нету. Поэтому чаще всего в конце месяца начинается такая дребедень. 
Вот… это позволяет, как бы это сказать… в некоторых спорных случаях, когда у тебя тоска или отчаяние, или болезнь, или еще что-то… стимул совершенно конкретный, когда ты матерясь встаешь с постели и идешь чего-то делать, поскольку уже 28-е, а у тебя 300 очков. 
 
…ты вообще, ты можешь ходить по улицам, спокойно пить водку, не раскаиваясь, не думать ни о каких очках, ты молодец! И опять же, если два месяца ты 300 очках пляшешь, на третий месяц ты суров, собран и работящ, потому что отступать уже некуда – ты останешься без отпуска…
Знаешь, как противно мыть полы, зная, что ты 300 очков набрал – и вот вперед. Субъективно неприятные вещи делаешь… вот у меня частый очень пункт – перегладить костюмы. Терпеть не могу. Если б так (у меня, там, восемь, что ли, костюмов) – я бы и в хрен не дул… 
– Восемь костюмов? Федоров, зачем тебе восемь костюмов? 
– Накопились. То там купишь спьяну, то тут – чего за жизнь-то, Оль? И гладить их просто так – такая тоска. А так – все-таки десяток очков, понимаешь, у тебя в копилку. Я понимаю – со стороны это выглядит как полный идиотизм.

Будем понимать аутизм как относительно длительное и более вероятное в детстве состояние генерирования и воспроизводства "Я-системы" человека при возникшей из ранних детских комплексов попытки осознать неизбежность и желательность своих коммуникаций с миром.

При некрофилии происходит плавная трансформация аутизма. "Аутист" поставлен в сложные условия: с одной стороны, он боится и имеет негативный опыт вхождения в социальный мир, воспринимаемый как агрессивное "не-Я"; с другой же стороны - боится и анализировать свои бессознательные влечения, поскольку тонкий и сложный аппарат такого анализа немыслим без понимания того, что К.Юнг называл "коллективным бессознательным". Наиболее логичные решения для "аутиста" - копирование либо "книжных образцов поведения", либо поведения реальных лидеров. И в том, и в другом случае наиболее вероятный результат - мещанская ориентация личности.

Некрофил же не удовлетворяется простейшими рецептами "аутиста". Постоянно испытывая чувства тревоги и одиночества и при рефлексии, и при выполнении социальных ролей, он испытывает обиду и дефицит "строительного материала" собственной личности. Выводы его необычны: необходимо ограничить мир, обеднить его, создать череду повторяющихся сценариев своей жизни, причем так, чтобы они "позволяли", провоцировали ощущение своей правоты, богатства жизненных проявлений; чтобы смертью, "омертвлением" выглядело все, что не является мною, и если такое "не-Я" мощно и явно вторгается в мой внутренний мир, надо сделать так, чтобы оно потеряло отличную от меня жизнь, "убить".

В таком смысле, некрофилы постоянно ходят по кругу одних и тех же сценариев и однотипного, субъективно признанного неопасным общения, как ослепленная шахтерская лошадка, совершенно не догадывающаяся о своей полезности для развития капитализма в России.

 

Такая метафора не случайна и восходит к блестящему по интеллектуальной отточенности замечанию Э.Фромма: "Для Маркса труд и капитал не были просто экономическими категориями. Капитал был для него символом прошлого, овеществленного и накопленного труда, а труд был проявлением жизни, человеческой энергии, направленной на процесс изменения природы. Выбор между капитализмом и социализмом (как он его понимал) зависел от того, кто (что) победит - мертвое или живое." - там же, с. 291.

Еще раз подчеркнем, что такое положение вещей не фатально, некрофилия, видимо, преодолима, но она подразумевает для этого огромный объем интеллектуальной и нравственной работы при стимулирующих социально-политических условиях. Последнее сейчас плохо представимо, поскольку, как ни парадоксально, некрофил выгоден государственности, поскольку не способен к активному сопротивлению политическому манипулированию массами и плохо поддается призывам к профсоюзному объединению в оппозиции. Кроме того, он, как правило, отлично обслуживает машины и выполняет машинообразные роли в микрогруппах и субкультурах.

Такие роли, если они провоцируются образом своей жизни, оформляют ориентации некрофила, закрепляют некрофилию как способ социализации, способ сохранения своей суверенности в агрессивно омассовленном мире с неясными, но агрессивными по отношению к такой суверенности символами воспроизводства своей слишком однозначно "технологично-мертвенной" для некрофила сути.

Зависимость "аутизм - реализация предрасположенностей при провоцирующих социально-политических условиях - первый акты некрофилии" оформляется, судя по рассказам респондентов в нестандартизированном интервью, достаточно быстро, поскольку важную сторону такой зависимости отражает простейшее определение некрофила как "аутиста", ощущающего мощное давление своих способностей при оформленном недоверии к социуму.

Следующая же фаза движения некрофилии - формирование устойчивых предрасположенностей и убеждений. Описание их достаточно громоздко; отметим лишь наиболее яркие их характеристики, выявленные в упоминавшихся исследованиях:

- большинство респондентов резко отрицательно относятся к рациональной науке, в духе известной статьи В.Н. Тростникова;

 

Тростников В.Н. Научна ли "научная" картина мира? - Новый мир, 1989 № 12 - с. 257-263

 

- у большинства респондентов проявляется яркая склонность к мистическим объяснениям мира и себя, при скрытом, но мощном отрицании идей раннехристианской нравственности;

- такое большинство склонно к странной интеллектуальной позиции "непотопляемого авианосца": при отсутствии аргументов в пользу своей предрасположенности он может соглашаться, или молчать, или даже делать компромиссные высказывания, - но поступать такие люди будут только по-прежнему. Некрофилы очень непластичны интеллектуально, хотя им нельзя отказать в искренности деклараций по поводу желания понять другого;

- любая интеллектуальная позиция некрофила не мешает ему принимать поведенческие решения, дискредитирующие и "дрессирующие" биофила, причем он чаще всего умеет не размышлять по такому поводу, хотя часто особенной скромностью по поводу своих способностей к рефлексии некрофилы не отличаются;

- зависимости, отмеченные Э.Фроммом относительно политических взглядов некрофилов, не подтверждаются авторскими наблюдениями, хотя, разумеется, такие наблюдения не могут быть достаточным основанием для фундаментальных выводов. Напомним, что Э.Фромм считал типичными симпатии некрофилов к антикоммунистической идеологии, теориям, подразумевающим некую "сверхзадачу", т.е. навязывающих жизни свою модель, а не объясняющих жизнь "изнутри".

 

Э.Фромм соглашается с мнением Маккоби, который пишет: "Лица с деструктивной доминантой выступают за усиление военной мощи страны... более жесткий контроль над недовольными, строгое соблюдение законов против наркотиков, победу во Вьетнаме,... усиление полиции и борьбу с мировым коммунизмом". - Цит. По: Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. - М., 1994 - с. 293.

 

По результатам исследований всего 40 % лиц, отождествленных, исходя из стартовой модели, с некрофилами, открыто признали существование политических взглядов, и 18-20% категорически отвергли такое предположение. Наиболее же распространенные, в среднем, взгляды - примерно нейтрально-либеральной ориентации. Не исключено, что они есть проявление своеобразной инерции некрофилии, нежелания видеть новые тенденции социума, чтобы не тратить силы на их понимание, и т.д.

Рамки статьи не позволяют автору продолжить более детальное описание природы и фаз становления и развития некрофилии. Отметим лишь некоторые сценарии развертывания качества некрофилии в зрелом возрасте, когда, невзирая на привычки некрофилов к блокированию информации, многие их явные отличия от других людей так или иначе осмысляются:

1. "Эволюционный сценарий". Он подразумевает простое следование логике "омертвления" вплоть до патологических его форм;

2. "Инволюционно-садистский сценарий". Суть такого сценария можно описать постоянными и неудачными попытками некрофила нарушить первый сценарий. Вероятные неудачи формируют упоминавшуюся ассоциативную связь просьбы о помощи в борьбе с некрофилией - с предательством; свидетели таких поступков чаще всего оценивают их как бессмысленный садизм. В финале такого сценария наиболее вероятно разрушение личности, ее стремление к омертвлению не только мира, но и самой себя (феномен "самозамещения");

3. "Революционный сценарий", когда некрофил - как правило, использующий помощь извне - провоцирует развитие в себе альтернативных некрофилии комплексов. Собственно точка перелома, период своеобразного фазового перехода, характеризуется рядом особых парадоксов "двойной мотивации", требующей от субъекта высокой психической выносливости, и т.д.

Подведем некоторые итоги. Представляется очевидным древность феномена некрофилии, хотя автор и не считает себя особенно компетентным в вопросах антропогенеза и истории цивилизации; тесная связь некрофилии с отчуждением труда представляется доказанной со времен "Экономическо-философских рукописей 1844 г." К. Маркса.

 

Исходя из перечня приводимых выше факторов, детерминирующих и провоцирующих возникновение некрофилии, можно просто логическим путем определить древность многих из них - скажем, желания разрушения объекта ради осознания себя в актах производства, специализации труда, выгодности отчуждения и деструктивной агрессивности в истории первобытных общин, становлении именно моногамной семьи и др. - см:

Выготский Л.С., Лурия А.Р. Обезьяна. Примитив. Ребенок - М., 1993; Кнышенко Ю.В. История первобытного общества - Ростов-на-Дону, 1976; Системогенез и проблемы генетики мозга (под ред. Н.П. Дубинина - М., 1983; Саган К. Драконы Эдема - М., 1986 и др.

 

Все формы отчуждения, и уж тем более отчуждения труда как атрибутивного свойства разума с высокой вероятностью находят себе носителей, они "имеют склонность" к опредмечиванию на людях, подготовленных к искреннему и бездеятельностному приятию отчуждения равнодушием близких, опытом первых социальных неудач и разочарований, неумением желать самореализации и действовать в таком направлении решительно и последовательно.

Вряд ли верно встречающееся иногда брезгливое отношение к некрофилам и проблемам изучения некрофилии в целом; комплексы некрофила нисколько не хуже комплексов пассионарности политиков или шизоидных комплексов художников. Некрофилыв просто не смогли выработать в себе яростный и последовательный протест против отчуждения; они использовалиего для строительства себя; такой материал строительства души ненадужун лишь с точки зрения Нагорной проповеди; с точки же зрения теперешнего общественного сознания - вяло осуждаем, но допустим.

Разумеется, речь идет лишь о допатологических стадиях некрофилии. Тонатос, темное, субстанциональное начало психики, проявляющееся в тяге к разрушению живого ради абсолютного, метафизического равенства мертвых душою людей, уничтожает альтернативное начало, эрос, лишь тогда, когда человек субъективно хочет этого, что совершенно ненормально. Для обозначения таких стадий с описанными выше характеристиками автор и предлагает название аксиальной (аксиологической) некрофилии, поскольку такие стадии и выражают ценностную фальсификацию, "оборону" естественного стремления человека быть собой, а не проекцией отчужденного мира.

По представлениям автора, человек и общество не являются парными понятиями, поскольку второе, в конечном счете, сводимо к мотивации, процессам, структуре и результатам отчужденной деятельности человека. Уже потому некрофилия есть, видимо, временная, болезненная, основанная на его боязни быть собой форма жизнелюбия, поскольку "корни жизнелюбия очень глубоки и могут прорастать, а прорастает только то, что не умерло".

 

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности - М., 1994. - с. 308

 

 Другое дело, что некрофилия показывает социальные и психические цены такого жизнелюбия, твердо зная, что окружающие последят за отсутствием дешевизны.

2. Феномен "омертвления" означает специфическое регулирование восприятия. Принимая в качестве рабочего определения понимание восприятия как процессов согласования личностного опыта с системой ощущений и перцептивной памятью отметим, что гипотетический статус установки подразумевает роль "омертвления" как своеобразного фильтра ощущений по двоичному коду "надо осмысливать - не надо осмысливать". Подробнее общий механизм неизбежной фильтрации информации в восприятии описан в ряде специальных работ.

 

См.: Надирашвили Ш.А. Установка и деятельность - Тбилиси, 1987;

На м Д. Психология и психиатрия в США - М., Прогресс, 1984;

Пиаже Ж. Избранные психологические труды - М., 1967;

Василюк Ф.Е. Психология переживания - М., 1984 и др.

 

В данном случае отстаивается предположение о том, что "омертвление мира2 неизбежно подразумевает отбрасывание, фильтрацию или фальсификацию терпимых для других типов личности ощущений. Последние связаны, например, с чувствованием огромности мира, несводимости его к стереотипам некрофилии. Респондентка А.И., скажем, рассказывала о паническом испуге, когда, будучи одна в лесу, она попробовала представить жизнь леса "безотносительно к себе". Респондент А.К., будучи яростным сторонником мировоззрения К.Кастанеды, при тестировании показывал испуг перед необходимостью чтения книг, которые "мешают правильно думать", и т.д.

Подчеркнем, что отфильтрованные, блокированные ощущения не исчезают, они просто "уходят" с основного тракта обоснования поведенческих решений. Мир невостребованных ощущений постоянно отягощает работу воли некрофила, рождая целый ряд парадоксов, вплоть до появления двойниковых эффектов в поведении. Один из них - парадокс негации, стремления некрофила действовать словно назло своим же декларациям, что, собственно, может быть отмечено как еще одна характеристика "омертвления".

3. Дело в том, что реальные свидетельства "биофильности" мира, - скажем, случаи искренней любви, самопожертвования, жалости - не могут  быть игнорированы некрофилом полностью и  надолго.

Он чувствует упоминавшееся давление невостребованных ощущений, как бы "двойную" мотивацию решений, и стремится убедить себя в своей полноценности. Потому одно из качеств некрофила - стремление доказать себе свою неоднозначность, "диалектичность" своих решений, свою "биофильскую полноценность", постоянно нарушая свои же обещания, формальную логику поведенческих планов.

4. Приведенные выше черты "омертвления" мира в развитом виде формируются через тягу к предательству и садизму, на что справедливо указывал Фромм.

 

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности - М., 1994, - с. 354

 

Предательство очевидно выгодно некрофилу, поскольку оно одновременно позволяет ему ощутить то, что ему кажется властью над ситуацией, доказательством своей мощи и правоты, точкой абсолютного выражения некрофилии, что является, видимо, и своеобразной просьбой о понимании, просьбой об избавлении от того, что его тревожит. Но для такой просьбы надо чтобы партнер, по представлениям некрофила, был бы выбит из обычной колеи и почувствовал суть комплекса некрофила, что и достигается предательством как актом демонстративного опровержения своих клятв. В этом смысле принцип "предам чтобы поняли" суть реальность некрофилии, дошедшей до уровня тяги к самоопровержению.

5. Само желание, сценарии и результаты "омертвления" шифруются некрофилами в специфических символах и ассоциациях. Для обоснования типологии таких шифров нужны, разумеется, гораздо более мощные исследования. Отметим лишь некоторые, интуитивно представляющиеся автору важными и подтверждающиеся на небольшой выборке наблюдения.

Такие символы и шифры далеко не всегда сводимы к образу "механического мира", на чем настаивала классическая концепция Э.Фромма,хотя у всех респондентов отмечались тяга и способности к чисто механической работе и работе, где общение опосредованно с чем-то "неживым", "механическим" (программирование, бухгалтерия, ремонт и др.).

при обобщении материалов тестирования, психоанализа, интервью в качестве рабочего критерия выделения тенденций была принята цифра в 60% и более совпадений. Таких случаев не так много (около 30% от всей суммы личностных дескрипторов респондентов). Отметим наиболее яркие из них:

- яркие оценочные суждения (по принятой шкале от -5 до +5 при ассоциативном допросе) по классическим тестам на скрытую психопатологию (оценки цветов, ситуаций интеллектуальной клаустрофобии в общении с "биофилами", обрисовка "точек соскальзывания" и др.).  В обычном поведении такие моменты тщательно скрываются. Точки "соскальзывания" с логики здравого смысла чаще связаны с "наличием" особых мистических способностей, какого-то субстанционального начала, мешающего или блокирующего реализацию их талантов, и др.;

- скрываемая неполноценность мотивации любить. Около 10% лиц, относительно которых автор считал диагноз некрофилии установленным, открыто признавались в боязни любить. 32% отказались отвечать на соответствующие вопросы, остальные давали уклончивые, неопределенные ответы. Но практически все считали ситуации взаимной любви желаемыми. Очевидно, боязнь проявить некрофилию в любви мощнее желания любить вообще;

- общая боязнь рефлексии. Формально ее желательность декларируется. Но при первых же описаниях парадоксов их поведения некрофилы испытывают тревогу, символы которой легко обнаруживаются.

Позже данные рефлексии легко блокируются или фальсифицируются. Вместе с тем некрофилы слабо интересуются чисто социальными проблемами, - видимо, чувствуя, что их комплекс есть ответ на "мертвенность", отчужденность социального мира. Потому часты единственно возможные интеллектуальные ходы мистически-неопределенных, нарушающих известный принцип "бритвы Оккама", объяснений своего поведения и ценностей. Чаще встречались апелляции к философии К.Кастанеды, Конфуция, Будды и др. - в отличие от идейправославия с каноническими для него принципами милосердия, исихаизма, "фаворского света". Тест на оценки такого рода идей дал резко отрицательный результат (в среднем -2 по шкале), хотя при пилотажной встрече оценка православия и христианства вообще достаточно положительная, что доказывает, видимо, тезис о некрофилии как особой форме "мстящего миру" эгоизма;

- почти одинаков рейтинг телефонных разговоров и прямого общения, отрицательные оценки телефонного, опосредованного общения отсутствуют вовсе; двое некрофилов - руководителей ярко проявили склонность к "кабинетному" стилю работы; не отмечено четко выраженных сексопатологий, некоторый всплеск негатива приходится на ситуацию "чужих правил игры"; резко негативно оценивается качество обязательности (часто встречается тезис "я не отвечаю за свои обещания, они были вчера") и т.д.

Перечень такого рода дескрипторов и качеств феномена "омертвления" мира некрофилами можно, разумеется, продолжить, хотя анализ проблем первичных связей и корреляций таких данных заслуживает отдельного исследования. В данном случае он был нужен как комментарий для выдвижения гипотезы относительно природы феномена "омертвления" - гипотезы, нуждающейся в проверке и наверняка имеющей альтернативы.

Представляется достаточно корректным определить феномен "омертвления" как возможный при сочетании определенных условий, о которых речь пойдет ниже, психический механизм установки и воли в целом, который:

- блокирует или фальсифицирует информацию, ассоциативно связанную с мотивом траты сил без явной эгоистической награды или удовольствия (любовь, жалость, милосердие, высокая вера);

- шифрует такую информацию образами тревоги и опасности, стремясь интеллектуально и эмоционально дискредетировать носителей таких образов, путем прессинга не дать показать альтернативу, либо привязывая к себе, либо уничтожая ("омертвляя");

- создает предпосылки для интеллектуального оправдания такого положения вещей и др.

Подчеркнем, впрочем, что "омертвление" представляет собой систему психических операций, и в данном случае описываются лишь общие их ориентиры.

Но сводить некрофилию просто к системе операций "омертвления" было бы вряд ли верно. Ее динамика определяется множеством факторов - социальной средой, ситуацией, личностными и врожденными комплексами. Все они пересекаются в точке "старта" некрофилии, причем такое пересечение достаточно редко, поскольку Э.Фромм называет цифру в 10-15% некрофилов в сумме взрослого населения; по наблюдениям автора, она, вероятно, ниже, на уровне 3-5%, но имеет явную тенденцию к росту; такая цифра в 1990 г. Была меньше, чем в 1995 примерно в 1,5 раза. Впрочем, такие цифры, как отмечалось, весьма условны.

Согласно описываемой гипотезе, некрофилия не может предшествовать сценарию фрейдистского Эдипова комплекса, т.е. в среднем возрасту 3-5 лет, поскольку представляет собой специфический ответ психики на серию относительно самостоятельного столкновения с миром и ценностного осмысления таких столкновений. К серии таких столкновений ребенок или подросток подходит с багажом первых и практически универсальных комплексов, что не раз отмечалось в научной литературе.

 

См.: Тихомиров О.К. Психология мышления - м., 1984; Зейгарник В.В. Теории личности в зарубежной психологии - М., 1982; Вилюнас В.К. Психологические механизмы мотивации человека - м., 1990; Наенко П.И. Психологическая напряженность - м., 1976 и др.

 

Это, например, комплексы оральный и анальный, фиксирующие ориентацию на себя, на собственный эгоизм при выработке первого отношения к окружающим и получения первого наслаждения, упоминавшийся Эдипов комплекс, провоцирующий и шифрующий в структуре складывающейся личности двойственность - желание сберечь силы, не понимая, но подражая образцам, одновременно разрушая их как чужие, соперничающие с интимным чувствованием себя в матери, и др.

Некрофилия, видимо, возникает лишь при одновременном и достаточно длительном воздействии ряда факторов: высоком уровне детского эгоизма ("избалованность" или, напротив, первое осмысление заброшенности), привычки к детским негациям, внешняя или сущностная суровость отношений в семье ("недоласканность"), неудачные опыты первой самореализации, причем оборванные чем-то бездушным, анонимным, самими правилами общения в микрогруппе; ранний опыт сознательного строительства имиджа ("добьюсь чего хочу притворяясь"); повторяющиеся ошибки родителей, отталкивающих, блокирующих попытки ребенка раскрыться; неудавшаяся первая симпатия к "биофилу"; осознании своих способностей, которые не востребуются формально близкими людьми и др.

Позже развитие предпосылок некрофилии оформляется в аутизм. Признаки и характеристики аутизма разрабатываются достаточно давно, с работ Л.Бендера, Малер, Каннера: большая привязанность к игрушкам, а не людям-"биофилам", так называемый протодиакризис (комплекс монакова), нежелание отделять живое от неживого, "инфантаутизм" (стремление возвращаться к одним и тем же сценариям общения) и др. Впрочем, существуют разные точки зрения на природу аутизма, в том числе и сводящие его к вялотекущей шизофрении, что справедливо критиковал Э.Фромм.

 

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности - М., 1994 - с. 304

АКСИАЛЬНАЯ   НЕКРОФИЛИЯ: магистральный вариант

                       (по следам произведений Э.Фромма)

 

См.: Фромм Э. Душа человека. - М.: Республика, 1992; Психоанализ и этика - М.: Республика, 1993; Анатомия человеческой деструктивности - М.: Республика, 1994; Адольф Гитлер - патология некрофилии - М.: Республика, 1992 и др.

 

Вопрос о природе некрофилии, впервые масштабно поставленный Э. Фроммом, и его особой формы, которую автор условно назвал "аксиальной некрофилией", представляется любопытным и актуальным по целому ряду причин. Дело не только в том, что изучение некрофилии как особой формы социализации, что вполне в русле неофрейдистской традиции, всегда находилось в фокусе психологии, социологии и политологии. Такой фокус движется, выражая не только логику науки, но и коньюнктуру как в самой науке, так и ее статуса в обществе.

В последнее время специалисты часто говорят о неизбежности неожиданных, непредусмотренных аппаратом классической гуманитарной науки сторонах и свойствах жизни общества и человека в новом веке. Так или иначе, но нынешняя цивилизация имеет колоссальную инерцию воспроизводства своих технологизированных, отчужденных, агрессивных по отношению к индивидуальной психике норм, ценностей и ритуалов. Было бы наивно полагать, что такая инерция ограничивается исключительно макросоциальным уровнем.

Одно из наиболее ярких проявлений такой инерции, диктата, прессинга прошлого исторического времени над будущим - некрофилия. По представлениям автора, она имеет и чисто социальные аспекты, выражающие необходимое для цивилизации воспроизводство особых психических комплексов усечения и "омертвления" микросреды и своей символьной реальности в целом. Целый ряд социальных процессов провоцирует такие комплексы - бурный рост бюрократии с ее мертвящим духом абсурдистского функционализма, резкое омассовление сознания, замена прямого общения технизированным, углубление отчуждения самого труда как коренное противостояние человеческой сущности и существования, политическое и информационное манипулирование массами и т.д.

Указывать на мощность таких процессов как цену за бурную технологизацию разума стало в нашей научной литературе едва ли не общим местом; тем любопытнее, видимо, попытки практического описания некрофилии - прямого результата таких процессов, но результата, опосредованного ситуацией и сложными зависимостями онто- и филогенеза.

В этом смысле некрофилия представляет интерес не просто как случай патопсихологии или раздел психодиагностики и классификаций типов личностей, она все более мощно демонстрирует свой общецивилизационный статус, поскольку, как отмечал Э.Фромм, "для некрофила характерно убеждение, что насилие - это "способность превратить человека в труп" (используя терминологию Симоны Вейль), и что оно - первый и последний (т.е. единственный) путь, на котором гордиев узел проблем оказывается разрубленным, а терпеливое развязывание узлов ни к чему не приводит... Их поведение напоминает реакцию королевы из "Алисы в стране чудес", которая по любому поводу распоряжалась: "Отсечь им головы !".

 

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994 - с. 290

 

Некрофилия показывает "футурошок"  Тоффлера уже не как гипотезу, а как данность в бытии современного человека; не как выражение необходимости генерировать, обслуживать машины, даже не как превращение человека в средство размножения "машинных популяций", но как психопроекция символов, самого духа машинности на все более глубокие, интимные стороны человеческой души.

В упоминающихся работах Э.Фромма выделяется целая система признаков и атрибутов некрофилии; напомним наиболее яркие из них. Некрофилия, по мысли Э.Фромма, характеризуется как "страстное влечение ко всему мертвому, больному, гнилостному, разлагающемуся; одновременно это страстное желание превратить все живое в неживое, страсть к разрушению ради разрушения, а также исключительный механизм интереса ко всему механическому (небиологическому). Плюс к тому это страсть к насильственному разрыву естественных биологических связей".

 

Фромм Э. Там же, с. 285.

 

Он выделяет и ряд менее ярких и масштабных характеристик: интерес к сообщениям о смерти, "Безжизненность общения" (и мимики в частности), спокойное отношение к гнилостным запахам (характерная "гримаса принюхивания" при ассоциациях на такой запах), либо подчеркнутая чистоплотность, ненормальное расположение эрогенных зон (отсутствие их на груди женщин, что ослабляет инстинкт материнства), увлечение фотографией, тяга к дистантному общению и др.; в патологических случаях - любовь к трупам.

 

Там же, с. 280-309

 

Автору показался наиболее любопытным вопрос о конкретно-социологической верификации таких параметров и формулировании дополнительных или альтернативных признаков, атрибутов и характеристик некрофилии на ранних ее стадиях, где яркие, патологические свойства даны лишь латентно.

Приводимые ниже описания практики некрофилии (термин введен в обиход испанским ученым, ректором университета Саламанки Мигелем де Унамуно в 1936 г. При описании психики ген. М.Астрая) не претендуют на фундаментальность, поскольку цель статьи лишь несколько уточнить задачи социально-психологического изучения некрофилии; кроме того, автор не имел возможности проверить свои обобщения на широкой выборке. Базой для таких обобщений являются авторские исследования 1989-1995 гг. (г. Рязань), целью которых была аттестация вновь поступающих, адаптеров, руководителей и работников ряда фирм и предприятий города; параллельно накапливался банк данных по некрофилии. Общее число респондентов, прошедших необходимые процедуры ассоциативного допроса, интервью, пилотажных встреч, психоанализа и др. - около 200; некоторые аспекты проверялись при работе с фокусными группами в масштабных исследованиях по г. Рязани с простой выборкой более 1000 человек. Разумеется, для обязывающих фундаментальных выводов такой базы данных недостаточно.

Суть гипотезы, уточняющей положения Э.Фромма, излагается ниже, пока же отметим, что одним из главных признаков, показывающих качество некрофилии, был принят феномен "омертвления" мира. Последний совсем не сводится, как в описанных Э.Фроммом крайних случаях, к прямой романтизации неживого, уже потому, что в период возникновения и развития некрофилия не захватывает всю психику, она выражает лишь вероятную ее сторону, роль которой меняется постоянно.

 

Видимо, было бы безнадежным упрощением относить некрофилию к каким-то врожденным комплексам, хотя несомненно существуют предрасположенности к ней - темперамент, мощность Р-комплекса и др.

 

Разумеется, введенное Фроммом и не слишком привычное до сих пор в аппарате нашей социологии и психологии понятие "омертвления" должно быть формализовано, поскольку в столь сложном вопросе, как природа некрофилии, введение дополнительных неопределенностей грозит окончательно запутать дело, причем и в области мотивации, самого интереса к сути проблемы.

По представлениям автора, "омертвление" есть выражение специфического типа установки. Не вдаваясь в подробности ставшей классической дискуссии о природе установок вообще, отметим лишь, что феномен омертвления показывает у некрофилов развитость (во всяком случае, гораздо больше, чем у "биофилов") таких механизмов воли, которые позволяют блокировать тревожность, обедняя, омертвляя поведенческие выборы.

 

Традиция изучения установок восходит к работам У.Томаса (1863-1947) и Ф.Знанецкого (1882-1958). Большинство исследователей склонны отождествлять установку с ориентацией человека на конкретный тип действий, предрасположенностью к таким поступкам, которые оцениваются как притягательные и фатальные (антитюды).

В некоторых случаях между установкой и реальным выбором может быть расхождение ("парадокс Лапьера"). Основы современной теории установки разработаны Д.Узнадзе, выделявшего три аспекта бытия установки: когнитивный (осознание факта объекта), аффективный (эмоциональная оценка объекта) и поведенческий (предрасположенность к выбору поступка по отношению к объекту).

Другие исследователи (В.Н.Мясищев, А.Н.Леонтьев, В.А.Ядов и др.) отмечали личностный, но не бессознательный, характер установки, ее организацию в так называемую диспозицию (ориентацию всей личности), ценности и др.

 

Согласно принимаемой гипотезе, специфика феномена омертвления как характеристики бытия особых установок может быть описана следующими, как минимум, положениями:

1. Установки всегда как бы "отсекают" область наиболее вероятных, стереотипных, социальных вариантов выбора, что сберегает психические силы, как бы проецируя на психику второе начало термодинамики. Но только у некрофилов такие установки "отсекают" два типа объектов: людей, которые явным для них образом похожи на некрофилов, и тех, кто является очевидной антитезой для них.

Первые тревожат некрофила просто как конкуренты в борьбе за влияние в группе, как символы своей неоригинальности; впрочем при отсутствии альтернатив некрофилы могут образовать непрочные сообщества, где дружеские отношения могут лишь имитироваться. Отношение же ко вторым куда сложнее. Было бы явной ошибкой считать, что некрофил стремится к одиночеству или к обществу подобных себе. Ему нужно ощущение правоты, чаще дающееся в процессе "омертвления" среды. Его отношения с людьми, лишенными  комплексов некрофилии, неточно следуют, по наблюдениям автора, примерно следующему сценарию: использовать любые методы, скрывая некрофилию, чтобы привязать к себе; спровоцировать, привязать к себе, причем таким образом, чтобы символы его отрицания некрофилии были восприняты некрофилом как нечто похожее на то, что он считает нормальным; продемонстрировать свою власть, запомнить и освоить ее символы; перейти к следующей кандидатуре, чтобы не рефлексировать.

Э.Фромм, отрицая фундаментальность такого чувствования, предлагая определять его через антитезу, писал: "Любить собственную плоть и кровь не бог весть какое достижение. Животное тоже любит своих детенышей и заботится о них... И только в любви к тем, кто не служит никакой цели, любовь начинает раскрываться. Не случайно главный объект в Ветхом завете - бедняк, чужестранец, вдова и сирота, - и, наконец, национальный враг - египтянин и эдомит".

 

Фромм Э. Душа человека - М., 1992. - с.135.

5th-Oct-2005 06:18 pm - ***
... спросил у чемпиона олимпиады: зачем он поперся на следующую олимпиаду – зная, что на этот раз проиграет молодым и сильным. Тот ответил, что не любит тех, кто уходит на гребне успеха - непобежденным. И когда спросят, ради чего жить, нужно иметь мужество признаться: ради того, чтобы пройти до конца, что бы там в конце ни маячило: поражение, одиночество, позор, бессилие, сумасшествие, вселенская печаль. Но надо пройти до конца, потому что только это есть достойный путь для честного человека.
15th-Sep-2005 09:30 am - Стоики
Речь не о философии. Это условное название особого типа личности.
Сколько стоиков в %? Скорее всего, их от 5 до 8 %. Причем в России больше. Всё больше молодых стоиков. Страна эта движется так, что этот тип личности всё время накачивается.
В чем базовый комплекс стоика в отличие от идиота? В том, что в возрасте социализации или позже они обломились. Стоики – это обломанные люди. Стоик – это человек, прошедший через трагедию. Либо то, что он субъективно оценивает как трагедию. Горячие точки, несчастная любовь, гибель близких, тяжелая болезнь.
Стоики – гораздо чаще мужчины. Такие обломки в собачьей нашей жизни.
Точно доказанные черты стоика – обязательность, пунктуальность, абсолютная закрытость, недоверчивость, омертвленная мимика. Стоики –ригористы, они стараются жить по принципам. Их любимая тема – Родина, долг, дети, смерть. Мужественны, сдержанны.
Основной комплекс – боязнь повтора трагедии. У них память о том, что они пережили, и что потрясло их личность до основания, зашифрована и хранится далеко внутри… стоик скрывает чувства от посторонних. Пусть я останусь без денег, без жилья, без любви, без детей – только не кидайте меня еще раз в терновый куст. Только не заставляйте меня проходить еще раз, я уже не переживу. Прямое и наиболее точное выражение комплекса стоика на уровне предубеждений – особое отношение к смерти, только у них. Вы не заставите меня играть в ваши игры. Я в любой момент готов уйти из жизни. При первых признаках того, что пошла опять эта байда – я оборву на взлете. Я не буду, не могу.
Стоик не может сразу ответить симпатией. Довольно часто конфликты со стоиками происходят из-за того, что вот я к тебе со всей душой, а ты… Со стоиками очень важна этика, поэтому если не собираешься сближаться, не провоцируй.
У стоиков высокая роль семейной ценности. У мещан это капсула, куда они уходят, а для стоиков это мечта об избавлении от комплекса.
Если стоик напился или попал в экстремальную ситуацию – от него можно ждать чего угодно. Именно поэтому они редко счастливы в личной жизни. Женщины боятся стоиков. Так вроде всё нормально, а доходит до... – без башки – и всё.
Стоики – основа армии. Основа спецслужб. Стоики – чуть ли не весь флот, особенно раньше. Стоики легко узнают друг друга и объединяются, представляя собой мощную силу.
***
Какой наиболее вероятный путь трансформации идиота? Самый распространенный путь и тупой – они превращаются в смесь – у них вырабатываются рациональные вещи, но при этом идиотизм – я такая странная, я синий ежик, при этом я отлично знаю, как строить карьеру, сколько стоит шубка… Это самый распространенный путь. То, что Саша О’Шеннон пишет о настоящих бардах.
Второй путь – это очень редкий, но видел. Это путь перехода к сенсу. Человек так уходит в ощущения, он не пробует их особо передавать, а вот… постоянные поездки в лес, гомеопатия, там, избушечка, скит. То есть, ты сам превращаешься в синего ежика. Подальше от людей к миру чувств.
Третий путь, как ни странно, и тоже весьма вероятный – это замена комплекса идиота личностью, абсолютизирующей ускользание на достаточно высоком интеллектуальном уровне. Это превращение в некрофила. Это рядом с сенсом, но уход не в природу, не в ощущения… И тогда компьютерные игрушки, в технику, коллекционирование, холодная графика – вот так еще бывает.
Сексуальность идиота… Вот в каком положении он находится. С одной стороны, сексуальный синий ежик… волочит за собой длинный синий член… как-то не звучит. Но сексуальность никогда не исчезает, поэтому фригидный идиот – это большая редкость, особенно женщина-идиотка. В них до белого каления это накалено и заперто, просто мифы, которые они имеют, не очень способствуют этим делам. И возможен вариант – идиот просто машет рукой и уходит в мир секс-фантазий.

Базовое противоречие идиота – одновременно быть и не быть. И у него то социум, то он чистый идиот в смысле ежиков, то у него сейф, который он сам не понимает.

Нельзя сохранять абсолютно равный индекс идиотизма по жизни. Он то растет и определяет эту жизнь, то уходит на уровень важного фактора, но не определяющего. Идиот или не идиот – но ложку мимо рта никто не проносит. Чем проще твоя жизнь, тем меньше ты проявляешься как идиот. Чем ближе к экстремалу, тем чище проявляется идиотизм.
Если брать сложные для него ситуации, там, где он заведомо проявляется, пробует приспособиться к рискованному, где он опасность чувствует, либо слегка, либо сильно – понять это проще всего в КСН – в кризисе среднего возраста. Юный идиот – грудка высокая, все дела, она всегда утешится. Когда такого аргумента нет, возникает вопрос, приспосабливаться дальше чем? Либо развивать вот этот базовый комплекс ускользания, либо переходить к какому-то другому.
Чем сложнее ситуация, тем по закону парадокса больше идиота интересует собственный сейф – почему я такая? Почему я такой?
Он живет в этом мире, а с другой стороны, он все время осматривает собственный сейф, но только извне… Открыть этот сейф по большому счету может только исследователь. То есть, другой тип личности, который начнет выводить формулы, подбирать ключи, искать токарный станок или взрывчатку… Вот такие люди сейфы открывают.
Идиоты в отличие от остальных (кроме исследователя) – знают и видят. И в высшей точке идиотизма – в кризисе среднего возраста – это поиск другого – со слесарными инструментами.

***

Теоретически говоря, чего можно делать, рассуждая на уровне частного обобщения?

Вариант первый. Вариант долга, который тебе чужд. Как его описать? Во-первых, это знание истории. Обязательно с какой-то точки духовного развития надо не вообще любить Родину, а знать историю – историю России, о ее соплях и грязи. Для чего? Чтобы было ощущение, что это тысячелетнее место. Что ты должен чего-то делать…
Второе. Долг всегда заключен в людях. Если у тебя мизантропия, и тебе все равно – как у Алены, как у Сереги, всё, ты не вырвешься, ты будешь ходить как слепая шахтерская лошадка по кругу. И с некоторых пор тебе будут говорить: какой ты хороший, слепенький...
Любые действия, направленные на самого себя: ах, я абстрактно чего-то написал, я абстрактно чего-то понял… если твоя духовность с какой-то точки не доведена до уровня действия, то есть, этики, ты вперед не пойдешь, это закон.
И, наконец, в-третьих… Что ты транслируешь людям? Транслировать некое добро – это нехитрые вещи, это третий аспект долга.
Если ты сам не в форме – выходи на улицу и тоскуй в одиночестве.
В чем состоит долг по отношению к людям? У разных идиотов или неидиотов возможны очень сильные морфемные формы этого дела. Но всегда там должно транслироваться, по крайней мере, пять вещей. На подтексте. Прямо говорить об этом – значит, вызывать негацию, то есть, желание наоборот чего-нибудь сделать.
Первое. Никогда ни при каких условиях не отстаивать тезис, что все по своему правы, нет никаких универсалий, у каждого своя звезда, выше судьбы не прыгнешь. Пусть это делает кто-то другой.
Второе. Всегда надо романтизировать выбор. Или через книжечки, или почитайте сами, или гляньте на кого-то. Пока ты живой, никогда ничего не кончится для тебя, если есть выбор. Это про то, как правильно, как неправильно.
Ты рыцарь веры, ты в маске всегда.. ты всегда должен знать, что до тебя никому дела нет, а ты просто должен…
Третье – это очень нехитрая вещь. Никогда не критиковать и не подвергать сомнению просвещение. Просвещение – всегда правильно. Почитай книжечку, посмотри фильм. Нельзя говорить «всё дерьмо», «весь мир бардак», «все по фигу» – нельзя.
Итак вот первое – для идиота. Плюнуть на всё, выработать некие правила, превратить себя в чудовище, никому не верящее. Заниматься своими делами, выделить компании, куда тебя приносит, и вот эти вещи мягко и ненавязчиво… Со временем это либо превратится в убеждение идиота, и он либо перестанет им быть, либо он обломится полностью и станет скотиной.

Второй путь. Ты много о нем говоришь. Хрен с ним, с долгом, не моё. Попробовать вообще жить своей жизнью. Посмотреть, как ты живешь в одиночестве, отселиться. Жестко ограничить общение. Делать только то, что ты считаешь должным делать и то, что тебе нравится делать. Никому не обязана, и вот я кривляюсь, чтобы заработать себе на жизнь, мне надо. Во всем остальном я живу абсолютно так, как мне кажется либо должным, либо мне так хочется. Чтобы выяснить, кто ты такой, научный эксперимент должен быть чистым. То Федоров тебе советует, то Вадик крутится, то тебе туда надо ехать… то, что с тобой сейчас происходит – ты втянута в десятки мелких дел и не потому мелкие дела мешают, а для того они и возникли…
Пройдет некоторое время, и возможно, из формы твоей жизни возникнут некоторые ценности. Поставить эксперимент – ну, хотя бы полгода. Оторвать все канатики и посмотреть, как тебе. Ты выяснишь, ты неряха или не неряха. Тебе нравится готовить или не нравится готовить. Ты будешь поддерживать хотя бы элементарную личную гигиену или хрен с ней. Причем никому не говорить о творческих успехах. Ты работаешь сама и оцениваешь сама. Это не такой глупый путь, как может показаться.
Это путь, из которого выйдет хрен знает чего. Может, опять вернешься в ту жизнь, которую ведешь.

Третий. Довольно странный путь. Ты несколько раз как ребенок, встав на цыпочки, обнюхиваешь, понюхаешь, походишь, опять спустишься. Речь идет о том, что может быть, попробовать заняться пониманием. Этот путь я знаю до мелочей. Что, где, как. Когда ты начнешь понимать, схемы строить, возможно, это полностью уничтожит твои способности к стихосложению, музыке, возможно, но может быть, и нет. Полное отсутствие навыков. Твоя душа сопротивляется этому, идиотизм будет сопротивляться. Вряд ли ты получишь поддержку. Умных женщин вообще не любят. Но это дает шанс получит в твоей жизни нечто абсолютно новое. Экзотика некая.

Четвертый вариант. «Путь Романовой». Последний, как я понимаю, твой близкий человек, очень неплохой. Это условное название. А практический путь – зафиксировать. Сесть в клей, намазать задницу и так сидеть, чтоб не сползти. Законсервировать то, что есть. Заниматься только тем, что не вызывает тревоги. Что успокаивает. Отчеркнуть себе нижнюю планку. То есть, чего я не делаю. Все остальное я делаю так, чтобы не попасться. Я не делаю что? Я не причиняю прямого вреда людям. Никого не граблю, не бью, не вмешиваюсь. Выйди из компромисса, это твоя жизнь, ты ее живешь. Создай капсулу – и так живи. … надо принять осознанно это решение: да, я вот так живу.
Не скрою, я, конечно, буду вяло осуждать, но не очень сильно. По трем причинам: во-первых, ты сделала достаточно много в жизни, ты прекрасная женщина, а в-третьих, даже и в этой жизни ты сохранишь тягу к доброте… я уверен в этом.

Пятый вариант – это попытка всё сразу делать. То есть, жить так, как живешь и при этом применять какие-то технические методы возрождения способностей к творчеству. Идиот я, не идиот, это пусть Федоров разбирается. И ты не то чтобы прорвешься, но сохранишь способность писать чего-то… Вот пятый путь. Не скрою, он мне кажется наименее эффективным… шанс на успех менее всего… возможно, частично… просвещение, письма, концерты, войти в субкультуру, говорить, что если люди плачут над музыкой, то это уже неплохо… а новая это музыка или старая, это в конце концов мои дела… Но чем дольше ты будешь жить, сохраняя всё как есть, тем всё более жестокими будут кризисы.
Базовый комплекс идиота состоит в аномально высокой роли детства. В детстве говорить о каком-то типе личности, по крайней мере, было бы тупым упрямством, догматизмом, на мой взгляд. И когда говорят, что идиоты – как дети... да, это люди, которые взрослеют, сохраняя особую роль детских воспоминаний.
Это связано с умением очень мощно, как у сенситивов, выходя на уровень сенсов, чувствовать этот мир… Это любимая тема разговора сенса – как красиво, как лягушки квакают, какой домик красивый… и это не разговор о погоде, как для остальных, а для них это и есть самые интересные вещи…
В ослабленной форме в идиотах это тоже есть – в этом смысле, пока ты не попытался почувствовать идиота в песочнице, ты его не понял. Но говорить, что это детский скрываемый аутизм, аки дети…. Ничего подобного. Идиоты слишком умны, у них слишком много целевых фантазий… Но запомним первый посыл: если человек похож на идиота, всегда ищи что-то в детстве.
Второе – вот что. У всех идиотов есть феномен синих ежиков. Синих и серьезных.
Это простейший путь – заполнить разрыв чем-то формально некритикуемым… Ежик синий и серьезный – и глазки становятся влажными, и слегка пришепетывает, мы изображаем ребенка, очень трогательного, с неожиданным идиотским глубокомыслием… Мы не жалеем никого, хрен ли нам жалеть розу в дальнем лесу? Нет, вот именно розу надо жалеть… Он туда идет… Вот такого рода ежики – они создают объяснительную инерцию – я встаю в этот круг под уличным фонарем, и я почти неуязвим. Это нравится большинству… кроме того, у всех было детство, а говорю об этом я: и мама не знала, чего я все плачу – сами эти образы ниже пояса, это как использовать в избирательной кампании маленького ребенка или кошку…
И никто не проверит. А в тебе он есть? А для чего? Таким образом, вот идиотская глубокомысленность, вещь беспроигрышная...
Идиот стремится понять и не понять…
У идиотов есть секретные сейфы, там находятся такие ситуации и представления о них, такая жизнь, такие местности, где они очень хотели бы быть, но в детстве или девичестве тронули, жестоко обломились, никому об этом не рассказали, но не сломались. В результате они несут в себе эти сейфы, постоянно показывая, что они много могут. Но никогда не двигаясь напрямую к тому, что там их подстерегает…
Вот в этом смысле они и люди, и нелюди, они и женщины, и не женщины.
This page was loaded Dec 16th 2018, 2:44 pm GMT.